Вчера в БКЗ выступала когда-то очень крутая труппа Фламенко, руководителем коей является знаменитый Томас де Мадрид. По итогам концерта можно сказть следующее: неудобно должно быть и принимающей, и танцующей сторонам.

Танцующая сторона.
Концерт прошел с участием Самого Великого. Томас Мадридский (на самом деле, Томас Комендиро Мендез) свою первую труппу создал еще в 1965. И явно ему тогда уже было за 20. В общем, сейчас Томас Мадридский выглядит на 70. И для 70-летнего джентельмена он пляшет более чем зажигательно. Однако, весь концерт нас не покидало ощущение, что находимся мы не на танцах фламенко, а на пара-олимпийских играх.
Абсолютно шикарная (я бы тоже не отказалась так выглядеть в возрасте «за полтинник») Марта Мадридская тоже участвовала в танцах. Элегантная и грациозная, выдать эмоциональный задор, присущий фламенко, она все же не могла.
Был еще один молодой танцор, Норберт Чамизо Гарридо, но (вероятно, по этикету) когда он танцевал одновременно с Томасом или Мартой, ему особенно расходиться не разрешалось. Во втором действии у Гарридо было соло больше, чем на 10 минут, и тогда он показал класс (при этом вспотел так, что когда он делал резкие движения, с него отчетливо летели брызги). Но такого буйства было всего 10 минут в полуторачасовом представлении.
В самом конце, после выхода на поклоны, труппа в режиме импровизации зажгла у самого края сцены, причем танцевали даже певицы. И надо заметить, у одной из певиц, в платье в красный горошек, получалось очень эмоционально и красиво. Можно было и ее на сцену выпускать.

Принимающая сторона
Композиция была следующая: на сцене лежало покрытие, вокруг которого по периметру с трех сторон стояли стулья для гитаристов, певиц и танцоров, вступающих в танец позже. Перед этим ковриком стоял маленький микрофон (на 15-ти сантиметровой подставке), чтобы отбивание ритма каблуками слышал весь зал. А по центру, на ковре-покрытии, соответственно, танцевали.
Когда отплясывали мужчины, они своими каблуками так стучали по покрытию, что из него вырывались облачка пыли и клубились вокруг их ног. Они топали так мощно, что можно было поверить в то, что это посто старая, «невыбиваемая» пыль.
Но потом на сцену вышла Мадридская Марта. У нее было платье с огромным оборчатым шлейфом, такое же, как это, только красное.

Сначала она несла шлейф в руках. Потом щелкнула вейером, бросила шлейф на пол и, совершив вираж, подняла шлейфом хвост пыли высотой примерно метра в два. На следующем вираже пыль полетела в резко выпучивших глаза певиц (петь они продолжили, но вызывали сочувствие). Марта продолжала номер — она подняла подол платья, взяла шлейф в руки, и стало видно что снизу он стал серо-черным. Когда она сделала с поднятым в руки шлейфом шаг, оттуда вылетело еще одно облако пыли. Марта быстро оттанцевала в сторорну. В первых рядах зрители достали мобильники и начали снимать происходящее. Танец с веером продолжался минут пять, и все это время Марта подметала сцену, окруженная огромными облаками пыли.

На выходе я спросила персонал: «Коврик-то чей? это труппа привезла или местный?». «Наш, местный», — ответила женщина с пограммками.

Вспомнив анекдот, хочется сказать: «Как неудобно перед доном Педро!»